Ноя
30
В этом году на нашем главном смотре современного танца правят бал в основном иностранные труппы — из Польши и Италии.
Раньше главный ежегодный фест современного танца собирал программу в основном из спектаклей отечественных трупп; теперь же большую часть афиши занимают иностранцы. Рассчитанный на десять дней, фест на этой неделе представляет наши и польские театры танца, а в следующий уик-энд придет очередь итальянцев. Впрочем, два человека из Турина появятся на сцене в первый же день: фестиваль открывается спектаклем «Punto di fuga» («Точка схода»). Это совместная продукция костромской компании «Диалог данс» и итальянской Zerogrammi. Иван Естегнеев, Евгений Кулагин, Стефано Мацотта и Эмануэль Шанамеа уже показывали этот спектакль в Москве минувшей весной — и тогда, приглашая на представление, мастерски задурили всем головы. Говорили о вражде как сюжете спектакля, поминали и трагедию Сенеки «Фиест», побудившую их к сочинению «Точки схода».
Потом оказалось: эффектная борьба вышедшей на сцену четверки парней за территорию есть, но есть в борьбе этой и очевидный второй план. И никакой трагедии нет, а поставленная в финале песенка «Bang Bang» отсылает скорее к Франсуа Озону, чем к «Kill Bill». У спектакля московско-челябинского Liquid theatre вся итальянщина — лишь в названии: по уверениям авторов, в «Subito forte» («Внезапно громко») происходит «поиск общего между греческим эпосом и советским искусством». А у екатеринбургского театра Татьяны Багановой («Провинциальные танцы») в названии английское слово — но это легко объяснимо: «Sepia» была поставлена год назад в Штатах по заказу American Dance Festival (в России эту одноактовку показывают впервые).
Спектакль создан под впечатлением от романа Кобо Абэ «Женщина в песках» — но не ждите от Багановой пересказа истории о городском бедолаге, сначала случайно оказавшемся пленником деревни, живущей в барханах, а затем примирившемся со своей участью. Хореографа интересует не сюжет, а ритм — и Баганова замечательно воспроизводит медленное течение времени на краю света, изредка нарушаемое всплесками энергии. Песок, что течет на пол из подвешенных над сценой емкостей, — это и время, и вода, и сама жизнь. И сама смерть, конечно же, — ведь песок не может быть водой, он ей враждебен. В пару к одному из самых мрачных и самых впечатляющих за последние годы спектаклей Багановой добавлен ее старый хит — «Свадебка», сочиненная еще в прошлом веке. Обряд старой русской свадьбы, где важнейшим моментом было отрезание косы, превратился у хореографа в танец дикий и строгий одновременно.
В Польше же народ ценит совсем иные постановки — из четырех спектаклей нет ни одного, что назвал бы танцем искренний пролетарий. Это «физический театр», эксперименты, исследования — своей психики, своего тела и периодически — выносливости зрителей. «Потерянная в деталях» Александра Борыс бродит на корточках, извивается так, будто снимает слишком тесный свитер, и вдруг падает, сама себе поставив подножку. (При этом — глаз от девушки не оторвать: фантастическое качество движения.) Пять дам в «Правом полушарии» (название апеллирует к той части наших мозгов, что отвечает за эмоции и интуицию) ползают по сцене в полной тишине и многозначительно переглядываются, стоя на месте. Когда же они срываются в движение, взгляд на танцовщиц вряд ли вас порадует — если, конечно, вам не нравится смотреть на даму, пересекающую сцену по-пластунски, сверху на которой примостилась еще одна дама. (Длится спектакль почти час.) Театр Bretoncaffe (две девушки и джентльмен) сплетается в «Топинамбуре» в странный клубок, засовывая руки глубоко в карманы друг другу. (И почему это трио названо в честь земляной груши — никто не объяснит.) А в «Мы счастливчики» одинокая танцовщица на сцене общается с партнерами, присутствующими только на видео; сделана композиция очень искусно. В общем — «пойти в театр отдохнуть» на польской программе вряд ли получится. Но может быть весьма любопытно.
Поделитесь своим мнением:
Источник:
